Куль­ту­ра  — это все, что не при­ро­да; все, что че­ло­век ис­кус­ствен­но со­здал сам. Но в то же время куль­ту­ра все­гда раз­вер­ты­ва­ет­ся и су­ще­ству­ет толь­ко на ос­но­ве при­ро­ды. Если на­звать куль­ту­ру моз­гом, то при­ро­да  — это тело куль­ту­ры. Мы долж­ны хра­нить и обе­ре­гать это тело, если хотим остать­ся жи­вы­ми. В со­став куль­ту­ры вхо­дит и от­но­ше­ние че­ло­ве­ка к при­ро­де.

С дав­них вре­мен су­ще­ство­ва­ли два под­хо­да к окру­жа­ю­ще­му миру  — тео­ре­ти­че­ский и ми­фо­по­э­ти­че­ский. По­след­ний ярче всего вы­ра­жен в ис­кус­стве, од­на­ко вовсе не яв­ля­ет­ся его мо­но­по­ли­ей. Ми­фо­по­э­ти­че­ское вос­при­я­тие мира было гос­под­ству­ю­щим в ар­ха­и­че­ской и ан­тич­ной куль­ту­рах.

Можно ви­деть окру­жа­ю­щий нас мир, землю как склад по­лез­ных ис­ко­па­е­мых, как хра­ни­ли­ще энер­гии, и это будет тео­ре­ти­че­ски впол­не ра­зум­ным, но не куль­тур­ным от­но­ше­ни­ем. Куль­тур­ный че­ло­век видит в при­ро­де не про­сто мерт­вую ма­те­рию, не про­сто землю как ис­точ­ник уро­жа­ев, но еще и землю как мать. Это не на­ив­ная ошиб­ка, а глу­бо­кое про­ник­но­ве­ние в суть при­ро­ды. Если мы не можем оце­нить его, то не по­то­му, что вы­рос­ли и стали ум­ны­ми, а по­то­му, что стали лю­дь­ми од­но­сто­рон­ни­ми, плос­ки­ми и в этом смыс­ле ма­ло­куль­тур­ны­ми. «Од­на­ж­ды ве­сен­ним утром,  — рас­ска­зы­вал из­вест­ный есте­ство­ис­пы­та­тель Г. Фех­нер,  — я вышел про­гу­лять­ся. Поля зе­ле­не­ли, птицы пели, роса бле­сте­ла... на всех вещах лежал свет как бы не­ко­то­ро­го пре­об­ра­же­ния. Это был толь­ко ма­лень­кий ку­со­чек Земли; это было толь­ко одно мгно­ве­ние ее су­ще­ство­ва­ния; и все же по мере того, как мой взор охва­ты­вал ее все боль­ше и боль­ше, мне пред­став­ля­лось не столь пре­крас­ным, но столь вер­ным и ясным, что она есть ангел, ангел столь пре­крас­ный и све­жий, и по­доб­ный цвет­ку, и при этом столь не­уклон­но, столь со­глас­но с собою дви­жу­щий­ся в не­бе­сах, об­ра­ща­ю­щий все свое живое лицо к Небу, и не­су­щий меня вме­сте с собой в это Небо,  — что я спро­сил са­мо­го себя, как могут люд­ские мне­ния быть до такой сте­пе­ни от­чуж­да­е­мы от жизни, что люди счи­та­ют Землю толь­ко сухой глы­бой...»

(По ма­те­ри­а­лам эн­цик­ло­пе­дии для школь­ни­ков)

Куль­ту­ра  — это все, что не при­ро­да; все, что че­ло­век ис­кус­ствен­но со­здал сам. Но в то же время куль­ту­ра все­гда раз­вер­ты­ва­ет­ся и су­ще­ству­ет толь­ко на ос­но­ве при­ро­ды. Если на­звать куль­ту­ру моз­гом, то при­ро­да  — это тело куль­ту­ры. Мы долж­ны хра­нить и обе­ре­гать это тело, если хотим остать­ся жи­вы­ми. В со­став куль­ту­ры вхо­дит и от­но­ше­ние че­ло­ве­ка к при­ро­де.

С дав­них вре­мен су­ще­ство­ва­ли два под­хо­да к окру­жа­ю­ще­му миру  — тео­ре­ти­че­ский и ми­фо­по­э­ти­че­ский. По­след­ний ярче всего вы­ра­жен в ис­кус­стве, од­на­ко вовсе не яв­ля­ет­ся его мо­но­по­ли­ей. Ми­фо­по­э­ти­че­ское вос­при­я­тие мира было гос­под­ству­ю­щим в ар­ха­и­че­ской и ан­тич­ной куль­ту­рах.

Можно ви­деть окру­жа­ю­щий нас мир, землю как склад по­лез­ных ис­ко­па­е­мых, как хра­ни­ли­ще энер­гии, и это будет тео­ре­ти­че­ски впол­не ра­зум­ным, но не куль­тур­ным от­но­ше­ни­ем. Куль­тур­ный че­ло­век видит в при­ро­де не про­сто мерт­вую ма­те­рию, не про­сто землю как ис­точ­ник уро­жа­ев, но еще и землю как мать. Это не на­ив­ная ошиб­ка, а глу­бо­кое про­ник­но­ве­ние в суть при­ро­ды. Если мы не можем оце­нить его, то не по­то­му, что вы­рос­ли и стали ум­ны­ми, а по­то­му, что стали лю­дь­ми од­но­сто­рон­ни­ми, плос­ки­ми и в этом смыс­ле ма­ло­куль­тур­ны­ми. «Од­на­ж­ды ве­сен­ним утром,  — рас­ска­зы­вал из­вест­ный есте­ство­ис­пы­та­тель Г. Фех­нер,  — я вышел про­гу­лять­ся. Поля зе­ле­не­ли, птицы пели, роса бле­сте­ла... на всех вещах лежал свет как бы не­ко­то­ро­го пре­об­ра­же­ния. Это был толь­ко ма­лень­кий ку­со­чек Земли; это было толь­ко одно мгно­ве­ние ее су­ще­ство­ва­ния; и все же по мере того, как мой взор охва­ты­вал ее все боль­ше и боль­ше, мне пред­став­ля­лось не столь пре­крас­ным, но столь вер­ным и ясным, что она есть ангел, ангел столь пре­крас­ный и све­жий, и по­доб­ный цвет­ку, и при этом столь не­уклон­но, столь со­глас­но с собою дви­жу­щий­ся в не­бе­сах, об­ра­ща­ю­щий все свое живое лицо к Небу, и не­су­щий меня вме­сте с собой в это Небо,  — что я спро­сил са­мо­го себя, как могут люд­ские мне­ния быть до такой сте­пе­ни от­чуж­да­е­мы от жизни, что люди счи­та­ют Землю толь­ко сухой глы­бой...»

(По ма­те­ри­а­лам эн­цик­ло­пе­дии для школь­ни­ков)

Куль­ту­ра  — это все, что не при­ро­да; все, что че­ло­век ис­кус­ствен­но со­здал сам. Но в то же время куль­ту­ра все­гда раз­вер­ты­ва­ет­ся и су­ще­ству­ет толь­ко на ос­но­ве при­ро­ды. Если на­звать куль­ту­ру моз­гом, то при­ро­да  — это тело куль­ту­ры. Мы долж­ны хра­нить и обе­ре­гать это тело, если хотим остать­ся жи­вы­ми. В со­став куль­ту­ры вхо­дит и от­но­ше­ние че­ло­ве­ка к при­ро­де.

С дав­них вре­мен су­ще­ство­ва­ли два под­хо­да к окру­жа­ю­ще­му миру  — тео­ре­ти­че­ский и ми­фо­по­э­ти­че­ский. По­след­ний ярче всего вы­ра­жен в ис­кус­стве, од­на­ко вовсе не яв­ля­ет­ся его мо­но­по­ли­ей. Ми­фо­по­э­ти­че­ское вос­при­я­тие мира было гос­под­ству­ю­щим в ар­ха­и­че­ской и ан­тич­ной куль­ту­рах.

Можно ви­деть окру­жа­ю­щий нас мир, землю как склад по­лез­ных ис­ко­па­е­мых, как хра­ни­ли­ще энер­гии, и это будет тео­ре­ти­че­ски впол­не ра­зум­ным, но не куль­тур­ным от­но­ше­ни­ем. Куль­тур­ный че­ло­век видит в при­ро­де не про­сто мерт­вую ма­те­рию, не про­сто землю как ис­точ­ник уро­жа­ев, но еще и землю как мать. Это не на­ив­ная ошиб­ка, а глу­бо­кое про­ник­но­ве­ние в суть при­ро­ды. Если мы не можем оце­нить его, то не по­то­му, что вы­рос­ли и стали ум­ны­ми, а по­то­му, что стали лю­дь­ми од­но­сто­рон­ни­ми, плос­ки­ми и в этом смыс­ле ма­ло­куль­тур­ны­ми. «Од­на­ж­ды ве­сен­ним утром,  — рас­ска­зы­вал из­вест­ный есте­ство­ис­пы­та­тель Г. Фех­нер,  — я вышел про­гу­лять­ся. Поля зе­ле­не­ли, птицы пели, роса бле­сте­ла... на всех вещах лежал свет как бы не­ко­то­ро­го пре­об­ра­же­ния. Это был толь­ко ма­лень­кий ку­со­чек Земли; это было толь­ко одно мгно­ве­ние ее су­ще­ство­ва­ния; и все же по мере того, как мой взор охва­ты­вал ее все боль­ше и боль­ше, мне пред­став­ля­лось не столь пре­крас­ным, но столь вер­ным и ясным, что она есть ангел, ангел столь пре­крас­ный и све­жий, и по­доб­ный цвет­ку, и при этом столь не­уклон­но, столь со­глас­но с собою дви­жу­щий­ся в не­бе­сах, об­ра­ща­ю­щий все свое живое лицо к Небу, и не­су­щий меня вме­сте с собой в это Небо,  — что я спро­сил са­мо­го себя, как могут люд­ские мне­ния быть до такой сте­пе­ни от­чуж­да­е­мы от жизни, что люди счи­та­ют Землю толь­ко сухой глы­бой...»

(По ма­те­ри­а­лам эн­цик­ло­пе­дии для школь­ни­ков)

Куль­ту­ра  — это все, что не при­ро­да; все, что че­ло­век ис­кус­ствен­но со­здал сам. Но в то же время куль­ту­ра все­гда раз­вер­ты­ва­ет­ся и су­ще­ству­ет толь­ко на ос­но­ве при­ро­ды. Если на­звать куль­ту­ру моз­гом, то при­ро­да  — это тело куль­ту­ры. Мы долж­ны хра­нить и обе­ре­гать это тело, если хотим остать­ся жи­вы­ми. В со­став куль­ту­ры вхо­дит и от­но­ше­ние че­ло­ве­ка к при­ро­де.

С дав­них вре­мен су­ще­ство­ва­ли два под­хо­да к окру­жа­ю­ще­му миру  — тео­ре­ти­че­ский и ми­фо­по­э­ти­че­ский. По­след­ний ярче всего вы­ра­жен в ис­кус­стве, од­на­ко вовсе не яв­ля­ет­ся его мо­но­по­ли­ей. Ми­фо­по­э­ти­че­ское вос­при­я­тие мира было гос­под­ству­ю­щим в ар­ха­и­че­ской и ан­тич­ной куль­ту­рах.

Можно ви­деть окру­жа­ю­щий нас мир, землю как склад по­лез­ных ис­ко­па­е­мых, как хра­ни­ли­ще энер­гии, и это будет тео­ре­ти­че­ски впол­не ра­зум­ным, но не куль­тур­ным от­но­ше­ни­ем. Куль­тур­ный че­ло­век видит в при­ро­де не про­сто мерт­вую ма­те­рию, не про­сто землю как ис­точ­ник уро­жа­ев, но еще и землю как мать. Это не на­ив­ная ошиб­ка, а глу­бо­кое про­ник­но­ве­ние в суть при­ро­ды. Если мы не можем оце­нить его, то не по­то­му, что вы­рос­ли и стали ум­ны­ми, а по­то­му, что стали лю­дь­ми од­но­сто­рон­ни­ми, плос­ки­ми и в этом смыс­ле ма­ло­куль­тур­ны­ми. «Од­на­ж­ды ве­сен­ним утром,  — рас­ска­зы­вал из­вест­ный есте­ство­ис­пы­та­тель Г. Фех­нер,  — я вышел про­гу­лять­ся. Поля зе­ле­не­ли, птицы пели, роса бле­сте­ла... на всех вещах лежал свет как бы не­ко­то­ро­го пре­об­ра­же­ния. Это был толь­ко ма­лень­кий ку­со­чек Земли; это было толь­ко одно мгно­ве­ние ее су­ще­ство­ва­ния; и все же по мере того, как мой взор охва­ты­вал ее все боль­ше и боль­ше, мне пред­став­ля­лось не столь пре­крас­ным, но столь вер­ным и ясным, что она есть ангел, ангел столь пре­крас­ный и све­жий, и по­доб­ный цвет­ку, и при этом столь не­уклон­но, столь со­глас­но с собою дви­жу­щий­ся в не­бе­сах, об­ра­ща­ю­щий все свое живое лицо к Небу, и не­су­щий меня вме­сте с собой в это Небо,  — что я спро­сил са­мо­го себя, как могут люд­ские мне­ния быть до такой сте­пе­ни от­чуж­да­е­мы от жизни, что люди счи­та­ют Землю толь­ко сухой глы­бой...»

(По ма­те­ри­а­лам эн­цик­ло­пе­дии для школь­ни­ков)